– Чем могу служить, миссис Роч? – спросила учительница.

– Я отдала к вам в школу свою дочь вовсе не потому, что это самая дешевая школа в здешних местах, каркнула посетительница. – Средства позволяют мне учить мою Мэри в самом лучшем заведении. Понимаете?

– Понимаю, миссис Роч.

– Однако эта школа находится ближе всего к месту моей службы – к дому сенатора Грей-Френса, у которого я имею честь состоять старшей поварихой. Понимаете?

– Понимаю, миссис Роч.

– Я надеялась, что в вашей школе дело поставлено не хуже, чем в других. Директор, что называется, обвел меня вокруг пальца, наобещал мне, что моя Мэри будет сидеть на первой парте, и так далее.

– Мэри Роч действительно сидит на первой парте, – сказала учительница.

– Да, но с кем она сидит? – неистово закаркала посетительница. – Скажите, с к е м она сидит?!

– С другим учеником…

– Вы, Аткинс, как видно, не в своем уме, что посадили мою дочь с черным мальчишкой. Я узнала об этом только вчера, когда этот мальчишка вздумал провожать Мэри домой. – Карканье перешло в хрипенье. – Я категорически, слышите, ка-те-го-рически запрещаю моей дочери водиться с цветными. И требую, чтобы всех цветных отделили от белых детей.

– Вам придется поговорить об этом с директором, – устало сказала учительница.

– Мне неприятно говорить это вам, негритянке, но вы должны меня понять, – голос понизился, – белый – это белый, а цветной – это цветной. Понимаете?

– Понимаю, миссис Роч.

– Ну, а теперь я должна идти. Так помните: моя дочь ни в коем случае не должна водиться с неграми. Кстати, как фамилия того черного мальчишки, который ходил ее провожать?

– Его зовут Чарльз Аткинс, это мой сын, – твердо сказала учительница.

За дверьми раздался кашель. Затем каркающий голос торопливо сказал: